Салон красоты, на втором этаже которого располагался «Гладиолус», оказался почему-то закрыт. — Ну что такое! — я чуть не психанул, мои нервы уже давно были на пределе. Я долго стучал в стеклянную дверь, но никто не открывал. Наконец послышались чьи-то осторожные шаги и на свет божий явился пожилой мужичок, явно сторож.

— А закрыт пока салон, закрыт, не стучите!

— Я на второй этаж, в «Гладиолус».

Сторож оторопел и явно чего-то испугался. — А конечно-конечно, проходите пожалста!

Поднимаясь по лестнице, я спиной чувствовал его странный, испуганный взгляд. Это мне не нравилось. За кого он меня принимает? Что-то было явно не так. И почему салон не работает? Сейчас ведь все без выходных вкалывают, и даже без обеда. Что случилось? Но вот, наконец и цветочная вывеска. Пройдя через приемную комнату, опять же без признаков жизни, я с волнением постучал в дверь кабинета. Никто не ответил. Я аккуратно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Можно?

Открывшаяся картина меня поразила. В кабинете царила грязь и беспорядок. Повсюду валялись какие-то скомканные бумаги, окурки сигарет, бутылки. Причем некоторые из них явно были разбиты об стену. За столом, уставленным пустыми пузырями, сидел огромный человек с опущенной головой. Казалось, что он спал. При звуке моего голоса Борман медленно распрямился и уставился на меня мутными глазами.

— А, Малыш. Чего тебе? — хрипло проговорил он. Лицо его выглядело страшно осунувшимся и постаревшим.

— Вот, Павел Матвеевич. Деньги принес, — выдавил я и положил конверт. Я уже понял, что Борману не до меня и жалел, что вообще пришел.

Он посмотрел на меня непонимающим взглядом, затем оттолкнул конверт.